В городе Казани после девяти вечера крайне затруднительно воспользоваться абчественным транспортом. Его резко становится очень мало. А после десяти вечера автобусы почти пропадают полностью. Остаётся метро, пока ещё скудное, такси и частные моторизованные извозчики. Собираетесь посетить "третью столицу России" и не имеете личного автомобиля - запасайтесь терпением и бумажными деньгами, ибо расценки на такси почти московские. Цены тут вообще почти московские. И скидки бывают крайне редко. А про абчественный транспорт вообще ходят крайне неприятные слухи. Особенно, про "красные автобусы", ставшие персонажем легенд, анекдотов и полиционерской хроники.

Когда-то по городу носились джигиты на "газелях" и "пазиках", охотились за пассажирами, ездили порой безо всякого расписания и устраивали гонки друг за другом. Гонялись джигиты с утра до позднего вечера и, в общем, проблемы особенной доехать, куда надо и после десяти и даже после одиннадцати вечера не было. А вот что случилось потом я точно уже не знаю. Вроде бы городское или даже республиканское начальство решило упорядочить абчественный траснпорт, как-то привести его к общему знаменателю, тем более, что немало было жалоб от пассажиров на духоту и грязь в "газелях" и "пазиках", на произвол шоферов, набивающих "газели" битком, не взирая на отсутствие стоячих мест, на аварийное состояние автобусов. Чуть ли не запрещено было эксплуатировать эти модели авто дальше, в "братском" Китае было закуплено несколько партий похожих на старые венгерские "икарусы" пассажирских автобусов, и различным автопаркам было предписано использовать только этих вот монстров, выкрашенных в яркий красный цвет. Вместе с китайскими бибиками автобусный парк пополнился и отечественными "нефазами", жаль, мало было их... Почему жаль? А потому что произведения китайского автопрома не выдержали суровых условий города Казани и свинского отношения эксплуатирующих организаций. Ломаться стали один за другим. Поломки самые разные - от вылетающих окон до выходящих из строя моторов. Через непродолжительное время в автобусах установился стойкий запах выхлопного газа, немытого тела и, почему-то, мочи. Прошлые лихие джигиты вместе с весёлыми кондукторшами куда-то подевались, "краснобусы" стали водить странные личности, плохо говорящие по-русски, чуть лучше по-татарски, слабо ориентирующиеся в городской карте и маршрутах.

Средство передвижения большого количества граждан по городу можно смело использовать в качестве реквизита и декораций для постановки антиутопического триллера вроде "Обитаемый остров". Проржавевшая, дребезжащая, вонючая металлическая коробка, с неоткрывающимися окнами и отсутствующей или неработающей вентиляцией, - вот что такое китайский "краснобус". Многие "нефазы" до сих пор держатся в более приличном состоянии... Но почему нельзя воспользоваться даже этими убогими и вредными для здоровья китайскими душегубками после десяти часов вечера? Приведу ещё один домысел. Водители "краснобусов" - гастарбайтеры. Им платят копейки, чтобы компенсировать средства, потраченные на покупку и содержание "краснобусов", они начинают работу чуть ли не с четырёх утра и без смен пашут до вечера. После девяти пополудни количество пассажиров снижается, везти их совсем невыгодно и под разными предлогами водители с маршрута сходят. За то какое раздолье таксистам и "бомбилам"! Вот такая история.

За длинную цитату извините, но... И, кстати, странно и противно было видеть в экранизации повести почти такую трактовку образа "мокрецов". Рыбаков с Лопушанским изрядно потоптались по повести. Зачем только - не понятно. Чем не глянулась им буквальный перевод с литературного на кинематографический - не пойму. Жаль. Не везёт Стругацким с экранизациями.
"- Однако, извиняться за то, что я - работник известного вам
департамента, - продолжал Павор, - я не могу, да и не хочу в общем-то. Не
воображайте, пожалуйста, будто у нас там собрались сплошные душители
вольной мысли и подонки-карьеристы. Да, я - контрразведчик. Да, работа у
меня грязная. Только работа всегда грязная, чистой работы не бывает. Вы в
своих рамках изливаете подсознание, либидо свое пресловутое, ну, а я -
по-другому... Подробности вам рассказывать не могу, но вы, наверное, сами
обо всем догадываетесь. Да, слежу за лепрозорием, ненавижу этих мокрецов,
боюсь их, и не только за себя боюсь, за всех боюсь, которые хоть чего-то
стоят. За вас, например. Вы же ни черта не понимаете. Вы - вольный
художник, эмоционал, ах, ох, - и все разговоры. А речь идет о судьбе
системы. Если угодно - о судьбе человечества. Вот вы ругаете господина
Президента - диктатор, тиран, дурак... А надвигается такая диктатура,
какая вам, вольным художникам и не снилась. Я давеча в ресторане много
чепухи наговорил, но главное зерно верно: человек - животное анархическое,
и анархия его сожрет, если система не будет достаточно жесткой. Так вот,
ваши любезные мокрецы обещают такую жестокость, что места для
обыкновенного человека уже не останется. Вы этого не понимаете. Вы
думаете, что если человек цитирует Зурзмансора или Гегеля, то это - о! А
такой человек смотрит на вас и видит кучу дерьма, ему вас не жалко, потому
что вы и по Гегелю дерьмо, и по Зурзмансору тоже дерьмо. Дерьмо по
определению. А что за границами этого дерьма-определения - его не
интересует. Господин Президент по природной своей ограниченности - ну,
облает вас, ну, в крайнем случае, прикажет посадить, а потом к празднику
амнистирует от полноты чувств и еще обедать к себе пригласит. А Зурзмансор
поглядит на вас в лупу проклассифицирует: дерьмо собачье, никуда не
годное, и вдумчиво, от большого ума, то всеобщей философии, смахнет
тряпкой в мусорное ведро и забудет о том, что вы были..."(c) Аркадий и Борис Стругацкие. Хромая судьба.

Помнит кто? Собираются в большой комнате, или, наоборот, в детской (у кого она есть, отдельная), на стену вешается простыня, на проигрыватель ставится пластинка со звуковым сопровождением, как правило, прекрасная музыка, профессиональные актёрские работы, в аппарат заряжается плёнка, и кто-то из взрослых, или старший из детей сидит, крутит колёсико кадр за кадром, в темноте, только светятся индикатор проигрывателя, через решётку воздушного охлаждения диапроектора падают смутные светлые полоски и на экране-простыне не волшебство, нет, но что-то очень похожее, потому что своё, вот здесь, рядом, и не всегда голос с пластинки, а папа, мама, старший брат или сестра читают буковки под каждой картинкой-иллюстрацией...

Называлась там "утавегу", разводилась как пастушеская и боевая порода у немногочисленного горного племени.
Вот, кажется, аналог, "самоедская собака", "лайка-самоед":





Красивая собачка.

В общем, как говорил Жванецкий, "получу в магазине морально по морде, приду домой, напишу ответ". Люди все так или иначе занимаются творчеством. Если они люди, разумеется, а не паразиты какие. Дворник, повар, император, врач, учитель - в этом смешении профессий, призваний и обязанностей всегда есть место не подвигу, нет, а творчеству, созиданию. Более того, творчество должно быть в основе профессии, в основе работы, даже военный, упражняясь стрельбой не по живым людям, а по мишеням, совершенствуется во вполне безобидных занятиях - в меткости, скорости, точности. Ключевое слово здесь - совершенствуется. А в чём совершенствуются те "критики", которые без конструктивных предложений говорят вам попросту гадости, выдавая их за "правду"? Более того, за тяжкую, но необходимую обязанность высказать вам "истину", ведь никто, кроме них, вам "глаза не откроет"! Что они создают? Упыри и паразиты, возомнившие о себе невесть что, гигантоманы, лицемеры, наряженные в мешковину, изображающие скромных правдоискателей, аскетов, страдающих от грубой реакции тех, кому они уже наговорили глупостей, вызванных нежеланием понимать чужое. Это они, фанатики и лицемерные "святые отцы", с наслаждением перечисляющие чужие грехи, смакуя подробности, сочиняя подробности, приписывая другим свои страхи, истерики, преступления, перекладывая на других свои глупость, высокомерие, хамство, тщеславие, мрак и ужас извращенческих устремлений. Не надо их боятся. Их надо не замечать. Пока это возможно.

Об какашках: капитализм в своём американо-британском изводе может привести только к будущему из романов "Машина времени" Г.Уэллса и прочих антиутопий.

Вот чего понять не могу. Почему, когда в краткий период моего начальничанья приходили устраиваться на работу выпускники, практиканты, спецы и профи, я разговаривал, общался, интересовался, улыбался или был серьёзен, но ни разу не трындел фразами из толстых книжек по "вопросам управления" и не изображал "монстра телевиденья"? Почему друзья мои тоже прежде всего общаются с взыскующими работы, интересуются, искренне хмурятся или улыбаются, но не ведут себя, как пластиковые человекообразные манекены из американских сериалов и тех самых гнусных книжек? Почему от пятиминутной беседы с девочкой-манагером на одном региональном радио (Татарстан,йопта!!!) (потому что она даже не manager, скопированный с рыночной кальки "ничеголичноготолькобизнес", а именно манагер, наш, местный, расейско-татарстанский йуный ударник капиталистического труда!) мне до сих пор тошно, стОит вспомнить? Что, что мешает им быть людьми не только с двумя-тремя близживущими особями, но и с остальными?